пока мирай смотрела в зеркало, она перекатывала в голове видения будущего; они, яркие в своей всеведущей полноте, очень забавно ложились в её сознание на реакцию способности даже на такую незначительную вещь, как выбор макияжа. морковка, совершенно бешеная рыжая кошка, на секунду заглянула  ей в глаза через отражение, после чего развернулась и решила провести своё время как-нибудь по-другому. мирай негромко хмыкнула себе под нос.
стрелки — она находит красивое и подходящее по фигуре платье, это обязательно надо брать; добавить тушь — и один из учеников решает потянуть морковку за хвост (мирай откладывает тушь в сторону, кошку жалко); нюдовые тени — эш говорит незнакомому ей человеку «...кого это волнует? что беспокоит, так это дрейк в танатосе. у них нет оснований в чём-то его подозревать, но...».

мирай с тихим звуком отложила палетку в сторону. в груди засела растерянность. она, конечно, уже проигнорировала это будущее, так как задерживается в нанесении макияжа, но ей ли не знать, что увиденных вариантов можно достичь далеко не одним способом. ей ли не знать, что все варианты имеют право на жизнь. мирай не закрепила в будущем данный вариант именно через это действие — и теперь оно может как появиться, так и не появиться из-за чего-либо другого.
слова эша были странными и настораживающими. мирай дружила с ним очень, очень давно, а знала — и того дольше, и ни разу в их разговорах не поднималась тема тюрьмы для морбусов — или, по крайней мере, не так. она не заглядывала слишком далеко в будущее, так что некий дрейк попадёт туда достаточно скоро, а значит, именно сейчас он находится под угрозой заключения. и эш ничего не сказал об этом, но в подобном тоне разговаривает с кем-то незнакомым мирай?
вся ситуация была неприятной.

видеть то, что постороннему видеть не стоило, мирай приходилось не раз: начиная от страшных семейных секретов, заканчивая чужими постельными утехами. так же часто приходилось принимать нелёгкие решения по этому поводу. игнорировать, напрямую говорить о своих знаниях, использовать информацию тихо... если мирай и ошибалась в выборе стратегии раньше, когда у неё было меньше опыта, сейчас эти ошибки сошли на нет.
и всё же над тем, как поступить с эшем, она задумалась надолго. до первого урока, не меньше.

уроки не смогли по-настоящему отвлечь её: в тот день их было всего два, и до второго ещё нужно было ждать несколько часов, да нападёт икота на того, кто утвердил расписание с такими неудобными окнами. и всё же после эмоциональной встряски, которую устроила слегка вышедшая из-под контроля способность ученика, мирай окончательно решила, что она будет делать.
не то чтобы решение не пришло к ней без этой эмоциональной встряски. не то чтобы это, наоборот, как-то помешало.
мирай никогда не сомневалась в своих решениях, даже если результат этих решений не были заранее подсмотрены с помощью способности.

эш находился на кафедре в одиночестве — ещё одно подтверждение того, что стоило сразу же поговорить. мирай кинула ему как всегда беззаботное приветствие и мягко поставила сумку на стол.
— у меня сегодня было интересное видение, когда я красилась, — сообщила мирай эшу, как сообщала, наверное, пару раз в месяц — точно. потому что она никогда не считала себя ангелом, и крысятничать за спинами иногда даже незнакомых людей было весело. если люди были знакомыми, то выходило, по мнению мирай, только веселее.
она применила способность, изо всех сил целясь куда-то в рамки ближайших десяти минут, но обнаружила себя распивающей кофе уже даже не в кабинете кафедры — рядом с эшем, впрочем, так что всё не могло быть слишком плохо. мирай пару раз постучала ногтем по столу, усаживаясь за него и отодвигая сумку в сторону, чтобы её от эша ничего не отделяло.
— понятия не имею, с кем ты там разговаривал, но точно что-то о дрейке и его заключении в танатос, — мирай вздохнула. — мне даже как-то не по себе.
«точно что-то» — это, конечно, приуменьшение века, потому что каждая секунда увиденного будущего отпечатывалась в сознании мирай если не навсегда, то очень надолго. она могла бы процитировать слова эша-из-будущего, до мельчайших деталей передать внешность второго мужчины, с которым эш разговаривал, описать незнакомое ей помещение, в котором они находились.
но зачем начинать с козырей?