
NIM WILDFLAME
original
Ним Вайлдфлейм | Тифлинг, друид | 25 лет
Родилась в небольшом городке Брайнмер в семье алхимика и травницы. По правую от площади сторону располагалась Гнилая Топь, а если свернуть налево, то можно было выйти в море и доплыть вплоть до Разломанного Рифа. Поговаривали, что когда-то давно на этом месте находился остров, но могущественный зверь поглотил его, а останки выплюнул обратно. Так и повелось.
Брайнмер в народе прозвали Рассольником – уж слишком много там собиралось самых разношёрстных персонажей. Кто приезжал распродать безделушки, кто – осесть и пустить корни. А однажды прибыл неизвестный. Надолго не задержался. Пошел дальше, в Сэйблвуд. Вот и поминай, как звали. Но пока жил в городе, успел помочь жителям. А перед исчезновением забрел в дом Вайлдфлеймов и оставил посох. Добротный такой. Посох сразу полюбился Ним – сначала был игрушкой (и явно наворотил шума), а после чудесным инструментом. Мать, Сильва, охала-ахала, но в итоге пользу оценила: подозрительная вещица успела подсобить в семейном деле. Кстати, об этом.
Вайлдфлеймы держали скромную аптеку. Началось все с Аудара, дедушки Ним. В порт его принесли волны Изумрудного моря. Как это произошло, он никогда не рассказывал, однако становился чрезвычайно задумчивым и смурным. Ему удалось обосноваться в Рассольнике и даже заработать денег. Аптека позже перешла к Игнатусу – приемному сыну: своих детей заиметь не смог, вот и приютил прибившегося к его порогу тифлинга. Каким бы суровым человеком Аудар не был, а место состраданию в его сердце нашлось. Игнатус в свою очередь оказался бойким травником и алхимиком (талант обнаружился практически сразу). Дело пошло в гору. А там произошла встреча с Сильвой – тифлингшей, странствующей по миру в поисках необычных растений. Искра, буря, безумие: чета Вайлдфлеймой обзавелась детьми – двумя сыновьями, старшим Ноксом и младшим Феруксом, и дочерью Ним, расположившейся в семейном древе между ними.
Шли дни, отпрыски взрослели, учились травничеству и алхимии. Ноксу все чаще поручали работу за прилавком вместе с отцом, когда как Ним и Ферукс оставались с матерью, которая бесконечно объясняла составы зелий и особенности растений, рассказывала о своих приключениях. Эти невероятные похождения впечатляли Ним больше всего. Да и разбираться в травах ей нравилось – сразу было понятно, что к чему. Когда пришло время, ей показали, как собирать, хранить и использовать листья, как обрабатывать корешки, как не попасть в ловушку и как не навлечь на себя беду. Мать искренне считала, что Ним была обязана обучиться самозащите. Посох, загадочно появившийся в их доме двадцать лет назад, стал необходимым оружием. Правда, магию в Рассольнике, как и на всем континенте, особо не приветствовали. Относились терпимо, да, но не любили. Вот и приходилось все делать тайком. Однако Топь не могла похвастаться наличием неожиданных гостей, и это явно играло на руку. Такое положение дел Ним явно не устраивало. Она все порывалась показать чудеса, найти друзей, но каждый раз сталкивалась с непониманием. Подобное, конечно, ее ничуть не расстраивало, лишь раззадоривало – мало что могло смутить смелую и жизнерадостную Ним. Характер-то достался от отца, а желание исследовать мир передалось от матери. Корни корнями, но за пределами устрашающей и жуткой Топи скрывался целый мир: ночное небо, подмигивающие звёзды и земля шептали о бывалых приключенцах. Их следы были повсюду. То тут, то там. Они звали в путь. Одно оставалось неизменным – семья. А Ним изнывала от тоски, лишь иногда сбегая от обязанностей на берег. Там она проводила час за часом, бродила, считала волны и прижималась к Топи, бесстрашно двигаясь в ритме сердца: если пройти по самой кромке, то можно добраться до манящего Сэйблвуда и найти собеседников, среди животных и доброжелательных ветвей.
Вот, например, однажды произошел такой разговор:
– Вот как ты думаешь, у драконов чешется спина?
– Ним, милочка, – старый ворон важно приземлился на одну веток, на что дуб недовольно заскрипел, – у них столько чешуи, что там обязательно что-то должно было застрять.
– Да ты что!
– Не удивляйся этому, дитя мое. Они чешутся о скалы и валуны.
– Разве у них нет друзей?
– Драконы любят одиночество.
– А если я почешу ему спинку, то мы станем друзьями?
Ворон забавно крякнул.
– Птенчик, когда-нибудь твои перья сгорят до тла. Мой тебе совет: не суйся к тем, кто дышит огнем.
Она до сих пор ни разу не видела драконов. Но слова явно возымели обратный эффект, и список дел пополнился новым пунктом.
Ещё одним днём дерево поведало о давних временах: тогда магия властвовала и шебуршала во всех уголках континента, боги нисходили до смертных, даруя и счастье, и горе. Далёкая древность. Все оказалось забыто – земное возвысилось, материя заполонила умы. На возникающие вопросы дерево лишь грустно кряхтело и раздражённо шуршало листвой.
Безмятежность разливалась по Рассольнику, время беспечно текло, словно патока, а Ним не теряла надежды: ей хотелось вырваться из родительского дома, вдохнуть свободу полной грудью, узнать, чей посох, достучаться до богов. И почесать спину дракону.
Теперь ни одна пара обуви не была потеряна, хоть и привычка добавлять нашивку со своими инициалами внутри никуда не делась. Обязательно стоило добавить рядом с ниточными буковками несколько звёзд – белых или желтых. Или таких... нежно-голубых. Это стало своеобразной традицией, от которой ей было невероятно трудно отказаться.
Рисунки, некогда жившие лишь на пергаменте, вылились на стены, которые до этого сияли оттенками пустоты, а после заиграли лесными сюжетами с самыми разными животными. Эти чудесные создания поселились не только в комнатах, но и на свитерах, ботинках, в которых Полумна скакала из экспедиции в экспедицию. И на шапках тоже. Но зайчики все равно остались ее любимчиками.Когда-то отец сравнивал ее с ними, вот правда ушей на макушке не наблюдалось. А любопытства – хоть отбавляй. Может, именно поэтому внимание потянулось к неизведанным далям, куда не ступала нога ни волшебника, ни магла. Там хранились ответы: в шепоте земли (стоило лишь прислушаться), в порывах ветра, на завитках которого странствовали тихие-тихие секреты, сказанные впопыхах, в плывущих меж корней тенях. Там жили существа. Какие стремились спрятаться, какие – показать себя. И, возможно, только возможно, сердце отзывалось пугливым ритмом, трепетало, но стремилось вперед. Оно не терпело загадок – у каждой находилось объяснение. Иногда нужно лишь посмотреть под другим углом, склонить голову так, чтобы заметить несколько недостающих деталей. И тогда картина становилась абсолютно понятной, а туман рассеивался и более не мешал взору, направленному к горизонту. Он походил на акварельные, полупрозрачные очертания, подчеркнутые легким движением грифеля. Он тонул, в конце концов пожелав совсем-совсем исчезнуть, не оставив после себя ни оттенка, ни полутона. Там, наверное, и звезд-то не было – сплошная бумажная пустота. Пока ещё не использованная, не занятая попытками воплотить собственные мысли во что-то физически значимое. Во что-то, что можно было бы потрогать, понюхать, попробовать, покатать на языке, как вкус. И каков бы он мог быть? Сладкий или кислый? Или, может, горький. Как нечто упущенное. Или утраченное. Все одно, а перевернувшись – смыслы разнились. Путались чьими-то пальцами. Как нити в корзине. Но это не страшно, а даже интересно. Что было бы занятнее нырка в самую суть? Главное – не потеряться. Уцепиться за то, что торчало: не просто же так.
Но вот последний гудок. Стоило поторопиться.
Отредактировано Nim Wildflame (Вчера 17:10:32)






















