Каково это - расти младшим сыном и тенью собственного брата, а потом внезапно остаться единственным наследником рода? Людвиг Килеан-ур-Ломбах никогда не планировал получить графство в свои руки. Его отец делал ставку на старшего сына Гвидо, тратил огромные деньги на воспитание наследника, обучение его ближнему бою, военной тактике и стратегии. О младшем разговоры шли только в одном русле: виконта куда-нибудь пристроим.
Людо был привязан к матери, которая тихо угасла, когда ему было шесть. Отец махнул на него рукой, когда ему исполнилось четырнадцать и даже начал подумывать, не отправить ли бессловесного и незаметного младшего сына в священники. Людвига от сутаны спас Гвидо, заявив, что с этим успеется, в монастырь уходить только если в женский, а любой уважающий себя дворянин должен уметь сражаться и побеждать. Для этого прямая дорога в Лаик.
- Должен же кто-то продолжать род и сражаться во славу Килеанов, если я умру, - шутил Гвидо.
- Если ты умрёшь, не оставив наследника, я тебя отыщу в закате и убью самолично, - отвечал с хохотом отец.
Людвиг сливался с обстановкой и становился ещё более незаметным на фоне шумного и яркого брата.
Потом Гвидо отправился в Лаик, после чего быстро по договоренности с отцом был пристроен оруженосцем, благо умудрился  выделиться даже несмотря на звездный выпуск. Он попадал в скандалы, ухаживал за дамами при дворе, не чураясь чужих жен, бретерствовал и взял младшего под опеку, когда тот закончил Лаик.
Людвиг в глубине души мечтал стать вторым Гвидо, но не смел всерьез даже думать об этом.
Гвидо потащил брата к куртизанкам в первую же ночь назначения того оруженосцем, но Людвиг с позором ретировался через балкон, боясь, что что-нибудь пойдет не так. Сорвался со второго этажа, рухнул в розовый куст и потом долго хромал, терпя при встречах насмешки братца и вздохи собственного эра. Так становление Людвига как любовника закончилось, не успев даже начаться.
Гвидо вступился за брата, когда над тем начали подшучивать однокорытники,  и вызвал   их на дуэль, во время которой младший Килеан уныло уговаривал всех помириться, но никто его не послушал. Старший братец, впрочем, убивать никого не стал, но отправил насмешников в постель на пару месяцев.
Гвидо учил Людвига напиваться, играть в карты, стрелять из окна по подвыпившим бродягам и жульничать - в картах, на дуэлях и в интригах. Людвиг лепетал про рыцарскую честь и достоинство, отмаливал грехи в эсператистском храме и пытался скандалов избегать. Несмотря на усилия старшего брата, Людвиг на балах не танцевал, шумных сборищ избегал и вообще, по мнению дворян Олларии, был человеком унылым и скучным.
Так он и ходил безмолвной тенью до Ренквахи.
В 393 году тело Гвидо довезли на телеге до особняка Килеанов в столице. Горло наследника дома пересекала рваная похожая на ухмылку рана, а лицо было непривычно безмятежным.
Старого Клауса разбил паралич в тот же день.
Людвигу пришлось срочно взрослеть - организовывать похороны в фамильном склепе - сначала брата, а потом и отца.
На голову ему свалилось не только унаследованное графство, но и обязанности и должность цивильного коменданта столицы - Дорак счёл его достойной кандидатурой. Вроде из людей Чести, но послушный и тихий, будет делать, что прикажут. В этом он был прав: инструкции и указания Людвиг исполнял дотошно и скрупулезно.  Но это, пожалуй, было единственное положительное качество его как военачальника. Сам командовать и проявлять инициативу хоть в чем-то выросший в тени Людвиг совершенно не умел. Он был отчаянно одинок, нуждался в людях, легко попадал под чужое влияние и не умел ни нравиться, ни заводить знакомства.