August-Cornelius Gierke
gleams of aeterna
Виконт Альт-Вельдер родился в знатной семье вассалов Приддов в Марагоне. Как дальний родственник, в детстве часто приезжал в особняк Приддов и тесно общался с наследниками Вальтера. Будучи семилетним мальчуганом в разговоре с матерью Август узнал, что ему обязательно надо жениться как наследнику рода и тогда же заявил, что жену он уже выбрал. Раз на матери нельзя (занята отцом), значит, он женится на младшей дочери Вальтера Придда, холодной красавице с густыми каштановыми волосами и серыми глазами.
Естественно, всерьез это воспринято не было, но для себя он все решил.
Они проводили время вместе, и он ухаживал за будущей невестой, смешно подражая взрослым. Даже в разговорах полушутливо упоминал Ирэну как будущую супругу. Она все это воспринимала как игру и, похоже, его планов не разделяла. Взрослые посмеивались, потому что все это выглядело невинным детским увлечением. Единственный человек, при котором Август не поднимал эту тему - отец Ирэны. Его юный виконт не то, чтобы побаивался, но считал, что к этому человеку без козырей идти нельзя. Шуток не оценит, и свататься надо будет всерьез и навсегда. Второго шанса Вальтер не даст.
Пока Август думал, как сделать предложение, от которого Вальтер не сможет отказаться, мелькнул слух, что Ирэну сватают ни много ни мало его величеству Оллару. Август, разумеется, внешне своего расстройства не показал и погрузился с головой в военное дело, тем более после Лаик он стал оруженосцем Людвига Ноймара, который служил в армии полноценно, так что женитьбу пришлось отложить до лучших времён.
А потом грянул гром - восстание Борна, в котором была замешана и старшая сестра Ирэны. Первой мыслью Гирке было спасти Ирэну - от опалы, казни, ссылки... Но когда он очень осторожно принялся выяснять подробности, его успокоили: роду Приддов эта ситуация не грозит, Вальтер останется при своем, а вся ответственность будет исключительно на Борнах. Людвиг отпустил оруженосца, и Август примчался к Приддам - убедиться, что с Ирэной все в порядке. Все было не совсем в порядке, но лучше, чем ожидалось, и успокоившийся юноша вернулся служить дальше в Лауссхен.
В 390 году, будучи уже теньентом Северной армии Талига, он сделал первую попытку. Впрочем, разговаривать о браке вопреки всему он пошел к Ирэне, а не к ее родителям. Ему показалось, что она шокирована предложением. Во всяком случае, отказала она как-то уж слишком поспешно. Гирке не отчаялся и попытался осторожно выяснить причину отказа. Он счёл логичным поговорить со старшей сестрой - уж с ней -то Ирэна наверняка делится всем.
В разговоре с графиней Борн ему отказали в очень резкой форме. Тогда Гирке и узнал, что Габриэлла не в себе.
Гирке вернулся на место службы и стал думать, как действовать дальше. От планов он не отказался, наоборот, укрепился во мнении, что жениться на Ирэне он должен во что бы то ни стало. Сумасшествие графини Борн снимало препятствие со стороны Вальтера - герцог явно будет менее разборчив. Можно было бы просто принудительно настоять на союзе, но Август так поступать не хотел. Поэтому он начал слать Ирэне письма, обязательно украшенные рисунками и орнаментами, иногда прикладывая ароматные сушеные цветы. В письмах он был по-марагонски сдержан, вежлив и нежен. Приезжал он на побывку несколько раз и всякий раз очень осторожно намекал, что его предложение в силе.
В 393 году Ирэна неожиданно ответила согласием, после чего Август посватался официально. Свадьбу сыграли той же весной.
Вальтер с тех пор принял в судьбе зятя самое деятельностное участие - договорился о переводе в Торку, поспособствовал повышению в чине. Август ни о чем тестя не просил, но принимал заботу со сдержанной благодарностью. Он вообще мало с кем откровенничал.
Единственное, его искренне беспокоило настроение Ирэны. Супруга пила ветропляску - сначала тайно, пока Август случайно не заметил. Настаивать и устраивать сцены не стал, просто сказал, что умеет ждать и подождёт, когда она будет готова. Почему-то ему казалось, что Ирэна панически боится умереть в родах, и Август даже задумывался о том, чтобы тайно усыновить крестьянского ребенка и представить как наследника, чтобы не неволить жену. И плевать он хотел на то, как на это посмотрят другие.
В фамильном особняке Килеанов в Олларии было холодно и тоскливо. Холодно всегда - так уж построено здание. Тоскливо с момента, когда Людвиг получил известие о гибели брата. Так что дом свой Людвиг не любил. Впрочем, выбираться из него на люди тоже. По долгу службы он порой проводил вечера в казармах или лично патрулировал город. Не то чтобы от этого было много толку, но делать вид, что работаешь, он считал своей святой обязанностью.
Комендантом он стал по протекции друга и бывшего эра, родного брата королевы, который нынче носил звание маршала Юга. Носил так же гордо, как камзол в цветах Ариго. Людвиг на его фоне в своих родовых лазурных цветах выглядел бледно во всех смыслах слова. Он чувствовал, что казармы живут своей жизнью вне зависимости от того, проявляет комендант активность или нет, да и в любой компании от его присутствия ровным счетом ничего не менялось. Так уж повелось с самого детства, когда он был "виконт Гвидо и этот, как там его, младший сын графа Килеана". Он не жаловался - привык.
Приглашение перекинуться в картишки в доме барона и баронессы Капуль-Гизайль Килеан воспринял настороженно, но там собиралась вся знать, и любопытство все же взяло верх. К тому же время эсператистских постов прошло, а значит и воздерживаться от мирских соблазнов не было необходимости (Людвиг и так не особо воздерживался, но во время постов его слегка мучила совесть, когда он предавался излишествам). Так что он отправился в самое модное место Олларии после того, как принял отчет по ночному обходу города.
В доме барона ярко горели свечи и кипела жизнь - столько знати можно было увидеть наверно только во дворце во время приемов. Действительно, модное место. Ариго упоминал, что часто играет здесь партию-другую во вьехаррон. Людвиг играть умел, но отчаянно боялся рисковать - он вообще был крайне осторожен.
Килеан спешился у входа, небрежно бросив поводья слуге, стянул перчатки для верховой езды, забросив их в седельную сумку, и шагнул к лестнице, на которой встречали гостей сами хозяева дома - кругленький суетливый барон, которого, по слухам, интересовали только певчие птицы в его оранжерее, и его жена.
Вот тут-то Людвиг и пропал. Разом позабыв все правила приличия, он бестолково застыл на ступенях, не снимая шляпы и глупо уставившись на баронессу и ее роскошное декольте.
