Kurt Weisel
Gleams of Aeterna
Настоящий бергер, буквально из палаты мер и весов. Спокойный, педантичный, надёжный и честный, Курт пользуется заслуженным уважением среди сослуживцев. Конечно, он не самый лихой рубака в армии Талига, но когда дело доходит до пушек и пороха, лучше Вейзеля специалиста не сыскать.
К сожалению, генеральская перевязь — это потолок военной карьеры барона, и он сам это прекрасно понимает. Выше генералов — только маршалы, которые должны быть не только военными, но и отчасти политиками, а политика для Курта — такой же тёмный лес, как сонеты Веннена. Пушки не плетут интриг, не строят заговоров, они простые и понятные, и бергер предпочитает заниматься ими, а не карабкаться по карьерной лестнице на этаж, где он будет выглядеть ослом среди лисиц.
За пределами службы барон Вейзель — примерный семьянин, любящий супруг и отец. Ему повезло жениться по любви и пронести эту любовь через всю жизнь. Двое генеральских сыновей служат в Торке, однако Курт ни разу не использовал своего влияния, чтобы продвинуть своих отпрысков по службе: если есть голова на плечах, то и сами всего добьются, а если нет — не придётся потом краснеть за них перед другими. Хотя пока что и Дитрих, и Мануэль ожидания оправдывают: старший уже получил капитанский патент, а младший, если ничего не случится, получит через год-другой. Баронесса Юлиана регулярно получает письма от всех троих дорогих своему сердцу мужчин, а в те, прямо скажем, не самые частые моменты, когда всё семейство собирается под одной крышей, в баронском поместье наступает настоящий праздник.
Несмотря на незлой и, что странно для военного, достаточно миролюбивый характер, настоящих друзей у Курта не так много, однако за тех, которые есть, он готов отдать жизнь. С Рокэ Алвой они познакомились, когда тот был ещё безусым оруженосцем. Безусым будущий Первый маршал так и остался, а вот перевязи менял быстрее, чем сам Вейзель, но, несмотря на это, как и на буквально противоположные темпераменты, бергер и кэнналиец сдружились, и дружба эта закалена в огне нескольких войн и двух десятков больших и малых сражений. Похожая история вышла и со старшими сыновьями маршала Арно: и Лионель, и Эмиль были лихими кавалеристами, а Курт — педантичным инженером-артиллеристом, но если бы барона спросили, кому он готов доверить свою жизнь, именно Алва и близнецы Савиньяки заняли бы первые три строчки этого списка.
В отличие от большинства военных, войну как таковую генерал не любит. Тогда, спросите Вы, почему он до сих пор не повесил шпагу на гвоздь? А всё потому, что единственная, помимо баронессы и детей, любовь Вейзеля — это минно-взрывное дело. Размахивать шпагой и нахлёстывать коня — тут много ума не надо, а вот грамотно рассчитать направленный взрыв или найти идеальную позицию для батареи полевых орудий — это целое искусство, и в этом искусстве Курт преуспел не хуже, чем Дидерих в стихосложении. Ещё в Лаик не блиставший со шпагой в руках бергер был на голову сильнее своих "однокорытников" в том, что касалось точных наук, и спустя четверть века своих привычек не изменил: поставьте артиллеристу инженерную задачу посложнее, дайте пороха, сколько попросит — и наблюдайте, как творится магия, по сравнению с которой гоганские штучки выглядят не занимательнее ярморочных фокусов.
Ветер снëс в сторону облако дыма от очередного залпа, и полковник Вейзель увидел обновлëнную картину сражения. Для пехотных или кавалерийских офицеров это было странно, но артиллеристы смотрели на битву не как зрители в театре, видящие представление от начала и до конца, а скорее уподоблялись тем, кто читал книгу. Залп — страница перевëрнута — ситуация изменилась. Новый залп, новая страница — и ожидание, пока новая порция сизого дыма рассеется.
То, что бергер увидел, ему не понравилось. Нет, ядра легли, как надо, собрав свой кровавый урожай, но сейчас это была капля в море. Центральное построение ещё держалось, однако Курт видел: если ничего не произойдëт, через четверть часа строй пехоты сломается. Кто бы ни командовал гаунасскими рейтарами, он знал своë дело: шеренги всадников накатывали на чëрно-белый прямоугольник, разряжали пистолеты и разъезжались в стороны, уступая место следующей волне. Талигойцы огрызались ответным огнëм мушкетов, но не нужно было быть гением стратегии, чтобы понимать: если так и дальше полёт, гаунассцы разметают центр армии фок Варзова, а дальше настанет очередь оставшихся без опоры флангов.
— Мы готовы стрелять, господин полковник, — доложил теньент с закопчëнным от пороховой гари лицом. Как и все остальные, он устал, но юношеская энергия давала молодому человеку некоторое преимущество перед старшими товарищами. Вейзель поднял затянутую в перчатку ладонь, ещё раз окинув взглядом поле боя.
"Где же наша конница? — вопрос искрил в голове бергера подобно подожжëнному фитилю, — Карлион, конечно, не семи пядей во лбу, а вестовой мог и не прорваться через толчею сражения, но не может же он не видеть, что происходит."
Курт прикинул, какой обзор открывается с того места, где стоял конный резерв. Нет, не видеть Карлион не мог. Тогда почему не атакует? Три конных полка перевернули бы ход битвы, отогнали бы рейтаров и дали пехоте перевести дух. Даже если генерал не понимает очевидного, одним из полков командует герцог Алва.
При мысли о кэнналийце губы полковника сами собой сложились в улыбку. Рокэ был авантюристом, но авантюристом с потрясающим чутьëм, и если его первые успехи можно было приписать невероятному везению, то сейчас приходилось признать: в том, что касается умения воевать, южный герцог пошёл в отца.
— Огонь! — рука в перчатке опустилась, пушки грохнули, а в воздухе вновь повисла плотная дымовая завеса.
"Создатель, — прикрыв глаза, Вейзель вознëс к небесам импровизированную молитву, — Если ты меня слышишь, сделай так, чтобы когда дым рассеется, я увидел что-то менее безрадостное, чем в прошлый раз."
Спустя полминуты барон стал самым истово верующим человеком на сотню хорн окрест: через медленно оседающую пелену его взору предстал несущийся во фланг гаунассцам кавалерийский клин, во главе которого горячил коня... Нет, не Карлион, тот был грузен одутловат, да и слишком осторожен для того, чтобы лично возглавить атаку. Стройной фигурой на вороном жеребце мог быть только один человек: Рокэ из Кэнналоа.
Курт ещё не знал, что генерал Карлион мëртв, и застрелил его не кто иной, как полковник Алва. Не знал, да и не мог знать, что кэнналиец будет не просто оправдан за этот проступок, но и получит генеральскую перевязь. Но уже сейчас он с уверенностью мог сказать, что атака чëрно-белых драгун смела гаунасских рейтаров, оттеснив их от пехоты. Пехоты, которая, на глазах возвращая себе утраченную уверенность, снова двинулась вперëд, тесня врагов. Это ещë не было победой, и для того, чтобы не упустить её, нужно было изрядно потрудиться, но самое трудное было уже позади.
— Заряжай! — закричал полковник, усталость которого как рукой сняло, — Именем Талига и во славу его, заряжай!
Отредактировано Kurt Weisel (Вчера 22:00:37)
