Quentin Dorak
Gleams of Aeterna
Квентин Дорак, он же Его Высокопреосвященство кардинал талигский и марагонский Сильвестр
Глава олларианской церкви, подлинный правитель Талига, «черный змей» по версии эсператистов, «серый кардинал» при короле Фердинанде. Рожден в 341 году Круга Скал в родовом замке Дораков. Вызывающе-монохромен.
Дораки изначально входили в так называемую «партию власти», которая активно поддерживала Франциска Оллара после захвата престола в конце круга Молний. Они неизменно были у «кормушки», и нередко – «у руля» государственных дел. И Квентину, рожденному с серебряной ложкой во рту, предстояло укрепить семейное древо, дав ему новые побеги. Вот только с присущей ему жаждой самостоятельности, он все решил иначе. Государственная служба его не прельстила, поэтому пройдя в шестнадцать лет положенную школу оруженосцев при герцоге Ноймарене, он остался холоден к военной карьере, и в двадцать лет принял сан священника, взял себе новое имя — Сильвестр.
В дальней перспективе это оказалось прекрасным решением. Чопорный, сдержанный — истинный дипломат, честолюбивый сверх всякой меры, он нашел свое место в церкви – вечном прибежище амбициозных властолюбцев. Он олицетворял собой все, что церковь ценила в своих подданых: неколебимую твердость веры, живой гибкий и быстрый разум, непроницаемое лицо – одинаково нейтральное и для друзей, и для врагов. И колоссальные амбиции.
Кроме того, он оказался прирожденным тактиком. Как и все Дораки. Умело считывал расстановку сил в тот момент, когда другие еще даже не увидели проблемы, и быстро научился применять это для пользы Отечества. При этом само слово «Отечество» он произносил без лишнего апломба, просто и по-деловому. Но при этом искренне верил в него. Возможно, даже слишком сильно.
Далеко не все свои творения Создатель одарил столь щедро. Инициатива, решительность, приятная наружность – не броская, но запоминающаяся. А самое главное - он умел, быть центром общего внимания. Хотя говорил не громко, не гримасничал и не жестикулировал, но все оборачивались и слушали, когда молодой священник поднимался на кафедру и произносил первые слова проповеди. Люди внизу стояли неподвижно, но внутри у них все сжималось от желания идти за этим человеком. Со временем это возвысило его в церковной иерархии и приблизило молодого пастора к кардиналу Диомиду. А еще позднее он и вовсе сменил его на Святейшем Престоле. И там он нашел свое лучшее применение. Оказалось, что с кардинальского кресла в Высоком совете, даже без перевязи Первого маршала, можно развязывать войны и заключать мирные соглашения. Так он стал мозгом и волей Талига, тем, кто многие годы удерживал в узде и алчущих славы юнцов, и престарелых интриганов, и вражеских лазутчиков.
И хотя кардиналу не полагалась собственная официальная гвардия, зато он окружил себя разветвленной сетью шпионов, способной добыть для него любой секрет, выведать любую тайну. Немало этому помогало и то, что Дорак стал исповедником королевской четы. Хранителем таких секретов, которые не доверили бы родной матери. Это намертво связало его с обоими правителями, но прежде всего – с королевой. Между ними установилось странное сосуществование: жесткое и настороженное, словно между двумя хищниками, вынужденными делить общую клетку. Они оба знали цену друг друга, и потому ни на миг не теряли бдительности.
Впрочем, не только негласного противостояния, но и открытой вражды хватало на его долю. Эсператисты его ненавидели, те, кто называл себя «Людьми Чести», - тоже. Он находил это даже забавным. На чужие симпатии ему было плевать. Искренний государственник до мозга костей, Сильвестр жил и дышал исключительно благом своей страны. Кровь и страдания? Плевать тоже, - если на другой чаше весов лежало процветание и целостность Талига, который его недоброжелатели то и дело норовили разорвать на части восстаниями и бунтами. Конечный результат – вот то единственное, что его интересовало. И из всех людей при дворе он доверял, пожалуй, лишь одному — Рокэ Алве, сыну своего друга и кумира соберано Алваро. Он знал его с детства и видел в нем не просто союзника, а человека, способного стать тем самым королем, в котором так отчаянно нуждался Талиг.
Но ведь он был не только пастырем и кардиналом. Когда-то, до всего этого, он оставался просто человеком, и, как человек, не был лишен чисто людских слабостей. В юности, еще до того, как облачиться в сутану, Квентин Дорак сам того не зная, стал отцом. Мальчика нарекли Камилем. И насмешница-судьба, словно играя с кардиналом, привела молодого человека в церковь. Камиль пошел по стопам неведомого ему отца, и также стал священником, приняв имя – Герман. И, будто этого мало, оказавшись в столице, он поступил на службу к самому кардиналу.
Секретарь из него вышел смышленый, исполнительный и крайне преданный, поэтому он быстро стал доверенным лицом Сильвестра. И в какой-то момент кардинал увидел в нем собственное отражение: те же скрытность, умение держать язык за зубами и абсолютную, бескомпромиссную верность делу. Но, видит Создатель, ни один человек на свете, будь то мужчина или женщина, не видит себя в зеркале таким, каков он на самом деле. Поэтому их сходство, не только внутреннее, но и внешнее, осталось не очевидным для обоих. На вкус кардинала молодому человеку не доставало лишь амбициозности. Но он планировал над этим работать – разумеется, для пользы Отечества.
По ночам, заканчивая разбор бумаг, Сильвестр изредка ловил себя на легкой симпатии к новому протеже, но тут же отбрасывал ее как ненужную слабость. Он не знал и не должен был знать. Потому что истинный правитель Талига не имел права на такие ошибки, как семья. Или слабое сердце. У него всегда было, есть и будет одно только - государство.
Дня предсказуемо не хватило. Обычное дело. Квентин Дорак, кардинал Сильвестр, глава олларианской церкви всего Талига, отложил последний лист из папки документов и позволил себе смежить ресницы на десять неровных ударов сердца. Сонливости не было, но ему потребовалось время, чтобы составить окончательное впечатление от только что прочитанной работы и оценить ее целиком. Окружающая обстановка его отвлекала, хотя кабинет привычно тонул в сумраке, и только вокруг стола были расставлены незамысловатые канделябры. Их свет выхватывал рабочее месте его Высокопреосвященства, погребенное под стопками пергаментов, свитков и книг.
Секретаря давно следовало рассчитать.
Сухие и цепкие пальцы кардинала сильнее сжались на финальной странице отчета. Сильвестр открыл глаза и снова пробежался по четким отточенным формулировкам, выведенным, несомненно, рукой его помощника. Документы тот принес на подпись три часа назад, в последний час времени, отведенный ему на подготовку материалов. Но результат, определенно, стоил промедления: язык документа был чист и точен, без излишней вычурности, которой так грешили выпускники семинарий последних лет. Аргументация не вызывала сомнений, и каждый тезис был подтвержден ссылкой на конкретный прецедент. Ни одного лишнего слова его Высокопреосвященство не выделил в тексте, ни одного речевого оборота не захотел переписать. Все было безукоризненно.
Вот только…
Сильвестр вернул документ в аккуратную стопку и дернул за шнур, вызывая секретаря.
Тот вошел без промедления, словно все это время прямо за дверью ожидал решения своего патрона. Невысокий, бледно-зеленый (с графиком работы Дорака другие у него попросту не водились), с неизменными тяжелыми одутловатыми мешками под водянистыми глазами, но опрятный, вежливый, в меру угодливый и проворный. Из хорошей семьи – четвертый сын барона де Шатло – он был отменным секретарем.
Оставаясь при этом беспросветным идиотом.
Это не было новостью, Сильвестр брал его на службу с открытыми глазами и нимало не заблуждаясь на счет чужих умственных способностей. Тогда, четыре года назад расположение барона и его желание заручиться поддержкой церкви, стоили того, чтобы держать мальчика (не из старших, но самого любимого, как и все поздние «последыши») при себе. Плюсом этого решения также была уверенность Дорака в том, что каждый по-настоящему умный секретарь рано или поздно начинал считал себя незаменимым. Он сам был таким. И отлично понимал, как это работает. А отпрыск Шатло на тот момент казался достаточно глупым, чтобы не навредить даже случайно.
Что ж. Видит Создатель, Сильвестр из раза в раз недооценивал идиотов.- Ваше Высокопреосвященство? – заблеял от двери привычно дрожащий голос человека чувствующего, что занимает чужое место.
- Гийом, - Сильвестр весьма редко повышал голос, а эта ситуация, хоть и раздражала его уже какое-то время, но еще не стала чем-то выходящим из ряда вон, - Будьте добры, проясните для меня одно обстоятельство.
За четыре года службы у кардинала, названный Гийомом, мог бы научиться прятать свои эмоции получше. Потому что его вину выдавало уже то, как его голова начала втягиваться в рыхлые плечи. Досадное зрелище.
- Эти документы, - Дорак снова поднял из стопки верхний лист и продемонстрировал своему подопечному, - Кто их готовил?
Де Шатло испуганно сглотнул. Его кадык дернулся, будто крыса, угодившая в мышеловку, и замер в анатомически нехарактерном месте. Наверное, неприятно.
- Я… Ваше… Высокопреосвященство… я…
- Вы, - перебил его Сильвестр мягко. Могло даже показаться, что ласково. Если бы не хищно раздутые крылья носа, выдававшие сильную заинтересованность кардинала в происходящем. И зарождающийся гнев. Не на Гийома. На себя.
- Конечно, Вы. Вы ведь мой секретарь. Моя правая рука, - тут он, разумеется, погрешил против истины. Да простит ему Создатель, - Именно вам поручено вести документацию. И именно вас я попросил подготовить этот отчет. Я прав?
- Да, - снова мяукнул Гиойм, но во всей его позе не осталось уже ничего напоминающего уверенность, - Да, ваше высокопреосвященство.
- В таком случае, - Дорак мягко опустил бумагу обратно на стол и чуть подался вперед в своем кресле. Свет канделябров резче очертил его скулы и глубокие суровые морщины, - потрудитесь объяснить, откуда в восьмой статье взялась ссылка на рескрипт пятьдесят третьего года. Единственный текст которого хранится в моем кабинете под замком?
Секретарь открыл было рот. Закрыл его, негромко чавкнув. И через недолгое время тишины издал звук, удивительно похожий на всхлип. Сильвестр его не перебивал.
- Я… я мог… кого-то из помощников…
- У вас их нет. – Голос кардинала оставался ровным, руки спокойно лежали перед ним на столе.
- Ваш отец настоял на этом, когда вы вступали в должность. Припоминаете? «Конфиденциальность, ваше высокопреосвященство». «Он будет единственным поверенным ваших тайн». «Вы можете смело на него положиться».
Отличная память кардинала всю жизнь была притчей во языцех. При желании он мог бы еще полночи цитировать все напутствия, которыми сыпал восторженный барон, пристроив сыночка на хлебное место. Но времени на это было откровенно жаль, поэтому стоило продвигаться к сути.
- Возможно, я… Я вспомнил эту ссылку… из разговора…? – с робкой надеждой промямлил словесно бичуемый отрок. И Сильвестр едва не рассмеялся.
- Вы? – кардинал все-таки позволил себе легчайшую, едва различимую улыбку, - Тот человек, который три раза переспрашивал, как пишется полное название Согласительного синода? Который неделями заучивал имена епископов? И до сих пор путается в датах подачи ордеров?
Дорак привстал в своем кресле, даже не распрямился полностью. Но хватило и этого, чтобы Гийом попятился и уперся спиной в дверь.
- Гийом. Видит Создатель, я закрываю глаза на многие вещи, посланные мне Творцом. Но…
Де Шатло мелко вздрогнул, как при ознобе. Сильвестру не было его жаль, но он сожалел о трате времени. Время уходило на ерунду.
- Но я не потерплю, чтобы мне врали в лицо. Эти документы составил кто-то другой, - закончил он резко, теряя терпение. - Ответьте мне кто. Один раз, громко и четко. И тогда, возможно, я забуду, что вы преступили границу государственной измены.
- Я… Я… - бледный теперь уже до синевы – без пяти минут бывший секретарь – всхлипывал, не таясь. Он задышал часто и прерывисто. Сильвестр видел, как слова рождались на его губах, но не имели сил и мужества, чтобы быть произнесенными.
- Кто? – кардинал поторопил его в последний раз.
- Отец… - слезы позорно покатились по бледным отечным щекам, - Отец Герман.- Герман? – цепкая память Дорака хранила множество лиц, носящих это имя, но ни один из них не был способен в деталях воспроизвести объемный манускрипт.
- Дддааа… Священник. Ммммолодой, - выдохнул де Шатло, - Ммммне сккказззали, он хорошо пишет… А времени ммммало… Я ннне хотел…
- Вы не хотели, - повторил Сильвестр мягко и ровно. Его гнев сменился на внимание и легкую заинтересованность, хоть и не улегся полностью. - Вы просто поручили другому человеку свою работу, подписали результат собственным именем и положили мне на стол. Даже не удосужившись проверить, откуда взялась информация.
- Простите! – Гийом практически рыдал. От того, чтобы сползти по стенке вниз его удерживала только дверь за спиной. Он уже опирался на нее всем своим немалым весом. Смотреть на это было неприятно, но и только. Сочувствия Дорак по-прежнему не испытывал, - Я не думал!
- И это единственная причина, по которой вы до сих пор живы. Идите за свой стол, - властно приказал он, и де Шатло метнулся выполнять его распоряжение с такой поспешностью, словно марионетку слишком сильно дернули за нити.
- Возьмите лист бумаги и пишите.
- Что писать? – растерялся Гийом. Казалось, он ждал приказа о собственной казни. И был готов его составить по одному только кардинальскому слову.
- Все, что скажу. – Дорак надиктовал ему короткую записку, буквально несколько строк сухого официального текста. Она гласила, что Его Высокопреосвященство кардинал талигский и марагонский Сильвестр желает видеть отца Германа для приватной беседы. И распоряжение явиться незамедлительно, без оповещения вышестоящих сановников.
- Передайте это лично. И после того, как вернетесь с этим человеком, останьтесь ждать у дверей, пока я не позову.
- Да… Ваше Высокопреосвященство.
Едва получив разрешение отбыть, Гийом вымелся с такой скоростью, что с трудом успел прикрыть за собой дверь. Спасибо, что хотя бы хватило ума ей не хлопнуть – с него бы, пожалуй, сталось. И ничего, что за окном третий час ночи. И что загадочный отец Герман, вероятно, досматривает десятый сон.
Ну да ничего, - проснется.
Не каждый день его будят посреди ночи, чтобы отвести на аудиенцию к самому наместнику Святого Престола.
Отредактировано Quentin Dorak (2026-06-16 15:35:22)
