Robert Epinay
gleams of aeterna
• Родился в 10 день Летних Молний 369 года КС. 29лет
• Титулы: Маркиз Эр-При. После смерти Анри Гийома – Герцог Эпинэ, и Повелитель Молний.
• Он был четвертым сыном маркиза Мориса Эр-При и Антуанетты-Жозефины, урожденной Ариго.
• В 16 лет поступает в Лаик. Лучшим в выпуске не становится, но в пятерку самых блестящих входит.
• Так как хорошо ладит с лошадьми, идет служить в кавалерию. Там быстро и легко находит общий язык с Эмилем Савиньяком, и с его братом Лионелем.
• В Олларию пришло письмо с прошением отпустить кавалериста к больному деду. На скамом деле дед не болен. Старый герцог решил поддержать мятеж Эгмонта Окделла. Поэтому призвал своих детей и внуков. Выбора, кроме как подчинится, у юноши не было.
• Эгмонт Окделл погибает на дуэли с Рокэ Алвой, и командование восставшими пришлось принять на себя Морису Эпинэ. В топях Ренквахи начался бой. Королевские войска стали прижимать противников, был дан приказ к отступлению и тут же стало ясно, что прикрывать это отступление некому, потому что Брэдфорд Кавендиш сбежал с поля боя. Отец и старшие братья Робера погибли в битве, сам Робер был ранен и потерял сознание.
• Приходит в себя в госпитале в Агарисе. Откуда его забирает лечить и выхаживать к себе в дом вдовствующая принцесса Матильда Ракан.
• Выздоровев, Робер перебирается жить у ордена Истины, потому что не может быть нахлебником в чужом доме.
• Вместе с Альдо вступает в заговор с Гоганами. Влюбляется в Меллит. Но та – в Альдо.
• Находит полуживого крыса, выхаживает его, и называет его Клементом, в честь магнуса Истины..
...to be continued...
Руперту оставалось лишь слегка склонить голову, с благодарностью принимая помощь и Вальдеса и Фок Дитриха. Отдельное помещение – это хорошо, даже если это обычная каморка. Это тепло, сухость и возможность остаться наедине со своими мыслями. И как бы не удачно складывались события, заболевшему писарю Руперт желал скорейшей поправки.
Совесть тоже дремать не собиралась. Укусив, стоило только услышать о причине, обуявшей несчастного талигойца лихорадки, она вновь и вновь давала о себе знать. После сражения погибшие корабли и матросы перестают делиться на своих и чужих.- Списки можно составить и позже. Они как раз ждут. Чего не скажешь о людях. Я в вашем распоряжении, господа.
Те, кто еще оставался жив вчера, пробыв всю ночь в ледяной воде, вряд ли смогли остаться таковыми. Но даже тела погибших немыслимо оставлять на растерзание морской стихии. Она уже взяла свою плату, возьмет и еще. И чем дольше они будут бездействовать, тем меньше удастся спасти. Нынешнее промедление хоть и не подобно смерти, но и тянуть кота за хвост преступно. И по отношению к своей совести, и по отношению к людям же.
Они втроем вышли на берег.
Руперту открылась удручающая картина, но ожидать чего-то иного было бы глупостью.
Конечно, это было далеко не первое сражение, в котором молодой человек принимал участие. Как и не первая картина того, что осталось после битвы. Но можно ли вообще к этим видам привыкнуть?Обломки кораблей, превратившимися в острые щепки досками, валяюсь вперемешку тут и там. Многие из них до сих пор плавали в воде. А какие-то, уже прибитые волнами к берегу, ощерили свои переломанные зубы на песке. Кровавых пятен нигде не было видно, но после вечерней бури и ночного ливня это как раз не удивляло. Кровь – это первое, что забрала себе в качестве платы природа.
В воздухе еще ощущался замах гари, пороха, дыма, но видимых источников пожара, разумеется, не было. Запах быстро въелся в скалы и песок. И память.Порыв ветра, резкий и холодный, ударил в лицо, растрепал волосы, пробудил память о ночных событиях. Руперт вскинул голову. Кэцхен?
Но вчерашних ощущений, рук, крыльев, звенящего смеха – ничего этого не было. Просто ветер. Просто соленые брызги волн. Может ведьмы по утрам отдыхают?
Отредактировано Robert Epinay (2026-02-02 17:02:44)
