что-то из сундуков))
Когда рядом с тобой кто-то находится, то можно испытывать совершенно разные эмоции. Где-то это волнение, интерес, возбуждение, где-то страх, робость, трепет. Но очень сложно описать весь спектр ощущений, когда рядом находится он. Было время, и его боялись и ненавидели. А потом всё перевернулось, Кэролайн узнала, что привело его сюда. Начала ему сочувствовать и видеть хорошее, что не укладывалось в голове ее друзей, как можно разглядеть в этом монстре что-то. И последний шаг, когда она поняла, что интересна ему. Настолько, что даже имеет некую силу над ним. Скажи кто-то другой ему дерзость, то в миг бы ему выдернули сердце или снесли голову. Она говорит одну, другую, третью - кривит губы, раздражается, но трепет. Где-то наверняка есть граница, но как она выглядит девушка не знает, останавливаясь за пару шагов до, понимая, что сама становится чудовищем, в то время как под ее натиском оказывается он. И в завершении включается чувство вины, которое заставляет вернуться в позицию той марионетки, которую аккуратно водят по кругу, чтобы пощекотать же свои чувства. Тонкая манипуляция, сделанная с особым изыском. Как сейчас. Один шаг, чтобы завести механизм.
Расстояние схлопнулось из-за чего взгляд соскочил на его ключицу. Кэролайн словно ощутила на языке снова вкус его крови, хотя, конечно, так играло с ней воображение, проснувшееся от легкого шлейфа запаха древнейшего. Вместе с ним проснулись и воспоминания эйфории момента. С таким удовольствием люди едят какой-нибудь сочный зрелый персик, чей сок просто тает на языке, аромат сводит, заставляя желать еще больше, жадничать до капли. Или как хорошее терпкое вино, которое настоялось годами. Одно верно, что в крови Клауса чувствовалась вся мощь, которой обладал он.
Вздохнув, Кэролайн подняла подбородок, заглядывая снова в эти глаза. С виду и не скажешь, что перед тобой стоит древний. Просто напыщенный тип в костюме из бутика. Но ощущения нельзя обмануть: часть Кэролайн продолжала еще злиться на внезапное появление. Другая же вибрировала как листочек на ветра. Это было не от его статуса или мощи. Она четко понимала, что как бы она ни пыталась освободиться от его внимания, как бы ни старалась показать всем видом, что он не будет никогда ею управлять, всё четно. Древнейший был непоколебимо уверен, что все должно быть так, как хочет он. Даже, когда Кэролайн удавалось достучаться с просьбой дать ей выбор, свободу, то он искренне обещал. Но не уже в другой момент не мог поступить иначе, потому что в этом была вся его сущь. Он чувствовал королем этого мира, самый древним, который решает, кто будет жить, а кто умрет, как будет жить и что будет делать, а главное, какая в этом всем выгода для него. Нет выгоды - его вообще не интересует никто.
Его слова заставили сдуться спеси Кэролайн, словно он её и вправду укорил за не гостеприимство.  Так легко поймал за живое.
- Нет. Ты не так понял... Конечно, оставайся. Я не хотела тебя прогонять.
Но не так просто, ведь рыбка все еще легко срывается с крючка, вспоминая, что она не просто рыбка, а настоящая акула.
- Оставайся. Однако, если  ты, Клаус Майклсон, попробуешь разрушить этот вечер, я клянусь, я убью тебя. Я не позволю тебе разрушить мои труды последнего месяца.
Кто еще мог бы позволить себе отчитывать первородного как какого-то ребенка, словно тому запрещено разбивать мамину любимую вазу. А разрешено ли ей? Вопрос не возникает в ее мыслях, но они сами себе замолкают, как только древнейший становится еще ближе. Словно срабатывает чувство самосохранения: притихнуть и ждать, что хищник потеряет к тебе интерес. Но с этим ощущением смешивается и другое, за которое становится стыдно. Ей сложно признаться себе, но Кэролайн чувствует, как он управляет ее вниманием, заставляя следовать за его действиями, словами, реагировать на это так, как ему нужно. Он умеет создавать впечатление. 
Затаив дыхание, девушка ожидала, чем закончится движение первородного. Почувствовав его дыхание на своей коже, Кэролайн напряглась как струна, вытянувшись, словно перед строгим учителем, который проверяет, как сидит на ученике форма. Но в тоже время осекла себя: с чего она как все поддается этой провокации? Он ей ничего не сделает. И словно подслушивая ее мысли возле ушка прозвучала угроза, которую она знала и без слов, но он решил напомнить. "Я всегда буду частью твоей жизни" - звучало не так, как её неотъемлемое наполнение, а как проклятие, словно ее жизнь частично принадлежит и ему. И он решает, как ею распорядиться.
Его нахождение так близко за спиной должно бы у других рождало ощущение беспомощности, но к сожалению Кэролайн, такая неизвестность, что он предпримет дальше, чего она не может предусмотреть, рождали в ней желание. Желание его прикосновений, чтобы сбросить это напряженное поле между ними, и стыдливо признаться самой, что ей хочется совсем не того, что должно бы хотеться любому на этом месте. И все эти запутанные ощущения Клаус читает как простую книгу, даже не задумываясь. Страх, волнение, вожделение - словно приговор, озвученный им. Кэролайн закрывает глаза, понимая, что снова ошиблась, что позволила считать так просто.
- Нет, уходи. Я передумала. Мне надо быть там, а я с тобой здесь прохлаждаюсь за бокалом шампанского.
Оттолкнуть и сбросить с себя этот морок, которым укрыл ее мужчина.
- Мне надо закончить, потом можем поговорить. Меня ждут.
В момент, когда стоило бы делать шаг от него решительнее, девушка замедлила, а первородный опередил, прижав к себе, заставляя слушать его и смотреть его глазами на пиршество. Лицо Кэролайн исказила отвращение.
- Они не пищу, Клаус! Они люди, у них своя жизнь! Да, маленькая, но жизнь! Полная красок и вкуса, куда ценнее нашей, порой. Ведь их час стоит им дороже, чем нам день. А тебе и год.
Хоть он её и отпустил раньше, чем она попыталась вырваться сама, Форбс отошла, смотря даже с некой обидой за то, что он даже не пытается быть человечным. А ей так хотелось верить, что в прошлый раз она хоть немного разбудила черту. Она... она рядом с ним, чтобы эта человечность оживала, чтобы подкармливать её, чтобы сам Клаус понимал, что кроме монстра в нем есть и человек.
И снова он касается её. Словно играется с пойманной птицей, к лапке которой привязана веревочка. Отпустил - поймал. И снова отпустил, и снова дернул обратно. Свободная птица без клетки, но с ниточкой, которая тянется к руками умелого кукловода. В какой-то момент начинало казаться, что весь спектакль здесь, на балконе, давно продуман и проигран много раз, она лишь статистка, которая должна давать нужную эмоцию на его действия. Раздражение усиливалось, Кэролайн начинало казаться, что она теряет смысл игры, в которую её заманил первородный. Зачем он всё это делает?
- Ай!
Острая боль в ладони, сжигающая в себе всё напряжение, сомнения, тревожные мысли. Рука дернулась, но не смогла найти путь к освобождению.
- Клаус!
Кровь капала вниз, наполняя воздух металлическим солоноватым вкусом. Её вкусом, который так щедро расплескался у неё на ладони. Месиво из осколков продолжало ссадить, а капли алкоголя не прибавляли приятных ощущений. Отпускать руку он не собирался. Сцена еще не закончена. Девушка следит за каждым его движением, молча, терпеливо, понимая, что он делает то, что должен. Не убери осколки сейчас, то на зажившую рану будет куда сложнее выискивать их под кожей, как занозу.
Дыхание явно показывает, что она напряжена, словно целая тирада слов так и не высказана. Брови удивленно ползут вверх, слушая его объяснение произошедшему. Может, она и правда так разозлилась на него, что сжала бокал? Или ему не понравилась реакция? Или... Его губы едва касаются кожи, а язык окрашивается каплей крови.
Вот, что он добивается - промелькнуло в голове Кэролайн. Первородный, словно создает пульс между ними, запуская волну. То нажать и включить все ощущения в момент, создавая напряжение, то расслабить, исчезнув, чтобы потом снова, еще раз коснуться. И опять исчезнуть. Пока Кэролайн не попросит ещё и ещё, пойманная в эту волну возбуждения, ожидая развязки, которая очевидна ведет неминуемо к нему.
Смотря ему в глаза, вампирша слегка улыбнулась, стараясь на выдохе сбить эмоции, восстанавливая состояние.
- Да, наверное. Пойду, отругаю персонал за такую халатность. На моём месте мог оказаться кто-то из них.
Кивнув в сторону гостей за стеклом, девушка продолжила:
- Я заберу?
Изображая мисс спокойствие, Кэролайн потянула на себя ладонь, словно ясно давая понять, такие игры с ней не пройдут. Но... он может попробовать побегать за ней. Выдернув насильно руку, развернувшись демонстративно спиной, она сделала пару шагов, даже не думая оглядывать. Все равно его присутствие здесь - не изменить. Но.. можно попробовать проигнорировать. И пусть теперь он поиграет в ее театр, если она так нужна.