Как бы Пьер ни был рад обществу Николетты, но зря они взяли её с собой. Лекаря надо было брать мужчину, а она и нервировала его тем, что могла в случае чьего-то ранения сделать что-нибудь запретное, за что бы её кинули в костер, и отряд задерживала. И он при ней… впрочем, рано еще было что-то делать. Пьер подал сумку, поглядел снизу вверх и поправил стремя под ногой Николетты. Не к месту вспомнилось, как он однажды назло рыцарю, толкнувшем её ослабил подпругу и тот некрасиво упал на землю, когда садился на своего коня. Пьера не изобличили, но копчик рыцарь себе отбил.
Сам Пьер быстро вскочил в седло, вещи были собраны и погружены и в обоз и на его собственного коня.
Он хмуро поглядел вперед и на небо, пасмурное и моросящее мелким дождем, больше походившим на туман. Не нравилась ему погода, да и никому не нравилась, не самая мерзкая, но неприятная в пути. Хуже был только дождь, под который они недавно попали. Отряд двигался дальше, все хранили молчание, никому не хотелось переговариваться. Путь долгий, успеют наговориться вдоволь.
Застучали и заскрипели окатыши под колесами обозов и подковами лошадей. Вскоре вода расплескалась и вспенилась вокруг всадников.
А потом они услышали.
Вой и грохот воды, и только тогда увидели, как из брызг и пены из под копыт появились всадники в развевающихся на манер птичьих крыльев плащах. Если их кони храпели, то чужие не издавали ни звука, только вода билась о камни.
— Арбалеты! — заорал Грегор и первым вскинул свой. Металлический болт вылетел навстречу ветру, воющему и режущему лицо резкими порывами. Ударил сумасшедший крик. Щелкнули тетивы других арбалетов, стреляли все и кто-то закричал, кто-то рухнул с коней, вода вспенилась бурая от крови. А через мгновение конники налетели друг на друга, навалились как ураган, рубя мечами, сваливая и коля. Заклубилось, пасмурный день вспороли крики, вой, грохот и лязг железа, визг и ржание коней. Рыцарь рухнул в реку вместе с лягающимся конем, рядом свалился зарубленный враг. Кто-то из стрелков взвыл, вой перешел в хрип. Пьер искал глазами Николетту, но не находил. неужели болт попал? мелькнула чудовищная мысль и улетела, когда он тяжело отбил удар чужого меча. Рука загудела, враг стал поспешно отступать и оставшиеся трое всадников попытались уйти. двоим удалось, но на третьего Пьер прыгнул прямо со своего седла и оба покатились в реку. Мечи со звоном ударились друг о друга, стоя по колено в пенящейся воде они бились яростно. Снопы искр сыпались из клинков. Нападающий рыцарь споткнулся и Пьер не мог упустить такой оказии и с полуоборота рубанул в голову. Тяжелый меч разрубил капюшон и скинул шлем под ним. На миг перед ним мелькнуло искаженное яростью и залитое кровью лицо. Раненый зарычал и напал снова, хотя не должен был. Пьер отбил один удар и второй, а враг и не думал падать, хотя любой бы скончался от нанесенного в голову удара. Пьер грязно выругался, схватил меч обеими руками и рубанул еще, сильно крутанувшись. Брызнула бурая кровь, голова повисла на лоскуте кожи, а нападающий все шел, размахивая мечом.
Кто-то завыл от страха и Пьер почувствовал, как и его самого сковывает страх, как кровь стынет в жилах, но не отступил.
— Во славу божию! — рявкнул он и крепко встав на ногах, ударил еще, на этот раз окончательно отделяя голову от туловища, но и разрубая все плечо. Рыцарь дернулся и упал на мелководье, дергаясь в конвульсиях. Пьер встал над ним и ударил в спину колющим ударом, прибивая его к земле. Прошло не мало времени, прежде чем враг затих.
Пьер вытащил меч из тела и устало опустился на камни у берега, перекрестился и посмотрел на небо, все так же затянутое тучами. Его трясло.