Вэл проснулась резко и внезапно. За окном был уже день. На электронных часах в ее спальне было почти два часа дня.

Значит, она проспала почти двадцать часов. Неудивительно. Сбившийся режим давал о себе знать, как и усталость от всех прошедших десяти дней и массы новых впечатлений. Вчера они прилетели в этот замок довольно рано, она немного отдохнула, но спала плохо. Уже чуть позже отец показал ей сам замок и окрестности, но разговор во время этой прогулки как-то не особо клеился. Видимо, они оба все еще переваривали это “знакомство заново”, обмениваясь какими-то небольшими, мало что значащими диалогами. Вэл немного рассказала о своих веселых десяти днях в этом мире, кое что узнала и спросила про жизнь отца и его прошлое в Латверии… Но все это было как-то совсем неловко. Зато созерцание красот природы Швейцарии оказывало успокаивающий и расслабляющий эффект.

Странная ситуация, если так вдуматься. Отец видел свою дочь подростком, взрослеющей девушкой, хотя помнил ее еще восьмилетней девочкой, которую считал погибшей. А она видела своего отца куда более спокойным и терпеливым человеком. Более… Живым. Не вызывающим ощущение воплощенного могущества и… опасности. Это не говоря уж о том, что она вообще впервые видела его без железной маски, скрывающей все эмоции.

Несмотря на возникшие сложности в общении, благодаря этой прогулке она окончательно устала и выбилась из сил, и, забыв про ужин вообще, ушла к себе, приняла душ и рухнула спать.

И даже сейчас Вэл проснулась не от того, что выспалась. Нет. Всем своим организмом она почувствовала что-то. Она буквально ощущала это что-то, и при этом даже не могла полностью осознать, даже дать наименование этому ощущению.

Наверное, примерно так умирающий от жажды в пустыне человек ощутил бы себя, окажись он резко телепортирован в водопад с пресной водой. Так ощутил бы себя человек, страдающий хроническими головными болями, к которым он привык, если его голова внезапно перестала бы болеть. Это приятное чувство, но настолько непривычное, что хоть оно и облегчает твои страдания, оно пугает и заставляет ощутить дискомфорт. И вызывает абсолютное недоумение, потому что ты сперва не понимаешь, что именно произошло.

Вэл встала с кровати, пытаясь прислушаться к ощущениям своего тела и своего разума. Голова гудела так, словно вокруг был шум, словно в ушах копошились мухи, но этого всего не было на самом деле. Умываясь и накидывая на себя первую попавшуюся одежду, девочка не переставала размышлять. И тут до нее дошло.

Это был не логический вывод, не разумное объяснение. Это было то чувство, на которое она совершенно не привыкла полагаться, но которое, похоже, было просто необходимо для контроля над тем явлением, которое вызвало это утреннее пробуждение.

Магия.

Это было то самое потерянное течение колдовских энергий, которое она не ощущала в этом мире. Смена миров, необходимость выжить, поиски, усталость — у нее просто не было ни сил, ни времени чтобы расслабиться, подумать, прислушаться к себе и почувствовать отсутствие волшебства вокруг.

А вот резко свалившееся на голову возвращение магии… Его можно было сравнить разве что с чистым, жарким и живительным пламенем, струящимся по венам.

При этом что-то поменялось. Что-то было иначе. Словно раньше пламя текло по венам, а сейчас перекинулось на артерии.

Но это было не главной проблемой.

Главной проблемой было то, что струящаяся вокруг магия явно искала выход. Возможно, причиной была неопытность Валерии как волшебника, отсутствие многолетней практики и концентрации, но в ее случае магические волны буквально душили ее. И требовали немедленного выплеска на свободу.

Голова гудела так сильно, что не получалось сконцентрироваться даже на простой и самой логичной мысли — дойти до двери и позвать отца на помощь.

Надо успокоиться.

Держась за разрываемую потусторонними шепотами  голову (возможно, это была галлюцинация, вызванная перенапряжением и страхом?), Вэл дошла до окна, распахнув его настеж. Прохладный альпийский воздух немного привел ее мысли в порядок и позволил сконцентрироваться.

Если уж магия ищет выход — надо хотя бы постараться не сломать свой дом.

Вэл вытянула в окно руку, намереваясь использовать то заклинание, которое у нее получалось слабо — мистический бласт, скопированный с магии отца.

Немного концентрации, отработанная постановка рук…

Обычный стук в дверь стал чем-то настолько неожиданным и внезапным в это “чудесное” альпийское утро, что Вэл инстинктивно отвлеклась, сказав:

— Да?

И ни о какой дальнейшей концентрации, разумеется, не могло быть и речи. Вскрикнув от неожиданности и удивления, Вэл почувствовала, как чистейшая волна необузданной, словно взбешенной, магической энергии сорвалась с ее руки, полетев вдаль.

— Нет! — вскрикнула Вэл, безнадежно пытаясь вернуть голове контроль над заклинанием.

Вероятно это получилось, но как-то совершенно странно и непредсказуемо — вылетевшее в окно заклинание вдруг замедлило ход. Хаотические волны магии преобразовались в огненный шар размером с письменный стол, который, плавно покачиваясь, долетел до вершин близлежащих елок и... взорвался.

Приятный запах горелой хвои достигал даже окон спальни Валерии.

Зато магия больше не пыталась вырваться во внешний мир через начинающего волшебника всеми ей доступными способами, что не могло не радовать.

— Ой-ой-ой, — коротко охарактеризовала ситуацию девочка, перевесившись через подоконник, чтобы вглядеться в учиненную в близлежащем лесочке разруху.

Про стук в дверь Вэл вообще напрочь забыла. Кажется, это был первый раз за почти две недели в этом мире, когда она не на шутку перепугалась.